ГЛАВНАЯ      ПАТИ      ПРОЕКТЫ      МУЗЫКА      ИНФОСФЕРА      ФОРУМ

psychedelic v3.2

TRANCE.RU  >  ИНФОСФЕРА  >  АВСТРИЯ
 

Журнал «Всемирный Следопыт»
Австрия

Егор Яковлев


Доказательство всемирного признания: скульптор Оскар Немон лепит с натуры бюст Фрейда. 1931 г

Психоанализ для Фрейда

Ехать в Австрию «за Фрейдом» бессмысленно. Нет там никакого Фрейда. То есть, конечно, все на месте: и музей первого психоаналитика, и парк, в честь него названный, и те уютные венские кафе, в которых он пил кофе, исподлобья взирая на других посетителей. Но все это лишь форма, которую покинуло содержание. Венцы оказались первыми, в чьи души революционер от медицины проник скальпелем своего ума и воображения: он вскрыл Вену психоанализом, и оскорбленная столица в ответ проанализировала его самого. В спокойные времена она просто перемывала ему косточки, а когда начались смутные – прогнала, отправила умирать на чужбину.

В ответ на мой вопрос: «Как пройти на Берггассе, 19?» австрийский гид пожимает плечами и начинает отговаривать от похода туда. В музее, расположенном по этому адресу в бывшем доме Фрейда, смотреть почти нечего, уверяет он. «Слетайте лучше в Лондон. Фрейд ведь умер там, понимаете? В Ан­глии сохранилось гораздо больше его вещей». Гид прав. И в этом есть какая-то закономерность. Над дорогами нашего сознания клубится тот же туман, что и над лондонскими улицами, по ним бродят те же дорианы греи, мистеры хайды и джеки-потрошители. Психоанализ органичен в мрачном Лондоне, так же как и в угрюмом раскольниковском Петербурге, где работает третий музей Зигмунда Фрейда.
Веселой, блестящей Вене психоанализ чужд. Однако зародился он именно здесь. Ответ на вопрос «почему» будут искать еще тысячи биографов Фрейда. Я им не завидую, ведь австрийский доктор априори проклял их всех. Стефан Цвейг, Жан-Поль Сартр, Эрнест Джонс и еще полмиллиона авторов составили компанию, которую отец психоанализа заклеймил за то, что она «обязуется лгать, утаивать, лицемерить, приукрашивать и скрывать свое собственное недопонимание». Понятно, чего он боялся, почему жег свои письма и напропалую врал журналистам. Он видел, что жизнь его легко укладывается в канонический сюжет для желтой прессы: там были бы секс, drugs, а вместо рок-н-ролла — музыка гениального Густава Малера, которого доктор успешно лечил от импотенции.
Научные открытия психоаналитика оказались столь же нравственно сомнительны, сколь и значительны и легко становились объектом профанации и опошления… Фрейд без скабрезностей, Фрейд без домыслов, упорный, сильный, одинокий ученый, не так уж часто появлялся на страницах книг и журналов. А между тем дорога к созданию теории психоанализа лежала не через извращения, а через страдания, адекватно описать которые смог бы разве что Достоевский.

Фрейд амбициозный

Зигмунд появился на свет в 1856 году в многодетной семье пражского торговца сукном. Отец его был человеком авторитарным: через много лет Фрейд вспоминал, что в детстве любил родителя, но вместе с тем очень его боялся. Часто от отцовского гнева мальчика спасала мать — заботливая женщина, на двадцать лет моложе мужа. Страх перед отцом и страстную привязанность (влечение) к матери Фрейд впоследствии назовет Эдиповым комплексом. Это один из примеров, который объясняет изречение доктора: «Я сам свой главный пациент».
Зигмунд очень рано решил, что сделает блестящую карьеру, и убедил в этом родителей. Те, хотя и жили в бедности, предоставили сыну все возможности для учебы. У него — единственного в семье — в комнате стояла дорогая масляная лампа, в то время как все остальные довольствовались свечами. В семнадцать лет, закончив с отличием школу, Фрейд избрал для себя стезю медика.
В Венском университете любознательный Зигмунд проучился дольше положенного срока — восемь лет, посещая даже те лекции, которых не было в программе его факультета.
Фрейд умел стиснуть зубы и ждать. Умел ставить на карту все. Ему нужна была компенсация за нищенские детство и юность, за то, что его родителей обзывали жидами наглые высокомерные богачи. И вот наконец сделан первый шаг к славе — публикация научного труда, посвященного… кокаину. Как утверждает молодой доктор, это прекрасное обезболивающее, способное помочь при любой болезни, а также лекарство от депрессии, несварения желудка, астмы, венерических заболеваний, алкоголизма и… наркомании. Фрейд так уверен в справедливости этой идеи, что прописывает «чудесное средство» своему другу Флейшлю фон Марксову, который уже пристрастился к морфию из-за хронических болей. В итоге Флейшль из морфиниста превращается в раба кокаина. Роковая ошибка, бросившая на душу Зигмунда первую тень. Но сдаться он не может. Идя по стопам великих врачей, специально заражавших себя вирусами, чтобы испытать новые вакцины, он начинает сам принимать кокаин.

Фрейд влюбленный

Такую же бескомпромиссность Зигмунд демонстрировал в любви: все или ничего. Ему нравилась трагедия «Ромео и Джульетта», он был бы в восторге от фильма «Бонни и Клайд».
До встречи со своей будущей супругой Мартой Бернейс он в присутствии женщин чувствовал себя скованно. Правда, однажды Фрейд влюбился в одну актрису и послал ей цветы, сопроводив их письмом с пылкими признаниями, но актрисой этой была гениальная Сара Бернар, получавшая подобные послания ежедневно. Она, конечно, швырнула конверт в мусорную корзину. Под впечатлением от этого эпизода Фрейд написал работу о рыжих стервах, в которой появился термин «сублимация».
Марта оказалась на жизненном пути Фрейда почти случайно, как в романе: ее коляска чуть не сбила задумчивого врача. Отличное начало для любовной истории. Но со странным продолжением. Марта быстро поняла, насколько тяжелый характер у ее избранника. Фрейд дико ревновал девушку, требовал, чтобы она полностью посвятила себя будущему мужу. «Отныне Вы в своей семье не более чем гость... Если же Вы не в состоянии отречься ради меня от семьи, то потеряете меня, погубите всю свою жизнь и никогда не будете иметь счастья в семейной жизни...» — писал он возлюбленной, своей «маленькой принцессе».
Через четыре года после знакомства, когда наконец удалось скопить необходимые деньги, Марта и Зигмунд поженились. Однако оказалось, что теперь сам супруг не может уделять время жене: он много работал, а ее потребность во внимании и ласке раздражала его. Она оказалась не Джульеттой, а просто Мартой, к сожалению, уже носившей фамилию Фрейд. «Было более чем очевидно, что отношения между Фрейдом и его женой носят весьма поверхностный характер», — пола­гал Карл-Густав Юнг. Позже начались разговоры о связи Фрейда с Минни, сестрой жены, которая очень интересовалась его научными изысканиями. «Оба мы неуправляемые и страстные, и не очень хорошие люди, в отличие от Марты, человека очень положительного», — писал доктор о себе и свояченице. Связь между ними была сугубо платонической, но исступ­ленной, во всяком случае со стороны женщины, которая, оставаясь девственницей, пережила мнимую беременность и даже ложные роды. После этого Фрейд отдалился от Минни и от женщин вообще. В его размышлениях на тему взаимоотношения полов сквозит разочарование. В сорок один год он заявил: «Сексуальное возбуждение совершенно безразлично для такого человека, как я». Точнее, отныне оно полностью сублимируется в науку.

Фрейд — ученый

Прежде чем дойти до психоанализа, Фрейд перепробовал много методов лечения неврозов — гипноз, электротерапию, массажи, ванны, усиленное питание. Одно время он даже практиковал метод концентрации, при котором доктор клал руки на лоб пациента, давил и постоянно спрашивал: «Что вас беспокоит?» Этот «новаторский» способ чуть не распугал всю и без того немногочисленную клиентуру.
Но однажды Фрейд стал предлагать пациентам ложиться во время приема на кушетку. Отчасти для того, чтобы больные максимально расслабились, отчасти — чтобы они не пялились на него по восемь часов в день, — это раздражало док­тора. И те вдруг раскрылись. Они без умолку несли всякую чепуху, но Зигмунду стало казаться, что в их монологах он видит знаки, которые способен расшифровать. В различных журналах Фрейд помещает сенсационные статьи, в которых обосновывает ядро своей теории: человеком управляет не разум и не сознание, а подсознание. У нервных расстройств, пишет Фрейд, сексуальная природа. Детские сексуальные переживания, вытесненные в подсознание, оказывают на нас давление и определяют наши поступки.
К самым известным открытиям венского доктора принадлежит так называемая оговорка (описка, очитка) — по Фрейду. Ученый утверждал, что бессознательное сильно влияет на мысли, поступки и слова. Отрывки из его работ по психоанализу, посвященных этой проблеме, можно читать как анекдоты: «Самой обычной и в то же время самой поразительной оговоркой является та, когда произносится как раз противоположное тому, что собирался сказать, — писал Фрейд. — Можно привести исторические примеры такого рода: президент нашей палаты депутатов открыл как-то заседание следующими словами: „Господа, я признаю число присутствующих достаточным и объявляю заседание закрытым“».
Официальная наука долгое вре­мя смотрела на все это скептически — в лучшем случае. После до­клада Фрейда в Венском психоаналитическом и неврологическом об­ществе его председатель Рихард Крафт-Эббинг назвал теорию Зигмунда «научными сказками». Фрейд возвратил ему комплимент: «Вы — осел» и ушел из академических кругов. Популярность его рос­ла с каждым днем, клиентов становилось все больше.
Интересно, что самым известным пациентом доктора считается русский «человек-волк» — Сергей Панкеев, которого привез на прием к венскому врачу молодой одесский психиатр Леонид Дрознес. Свое необычное прозвище Сергей получил благодаря детскому сну, в котором он видел, как окно его дома распахивается, а за ним оказываются шесть или семь белых волков. Фрейд придал этому большое значение, так как считал, что именно в снах находится ключ к пониманию причин многих болезней. Сны, по его мнению, — не просто безосновательные фантазии, а прекрасный источник информации об эмоцио­нальной жизни пациента. Доктор разработал целую теорию и выпустил книгу «Толкование сновидений», которая до сих пор считается одной из его главных работ.
Многочисленные беседы психоаналитика с Панкеевым позволили предположить, что источник его невроза — подсознательная боязнь кастрации, вызванная массой детских сексуальных переживаний. Лечение длилось четыре года. Наконец «человек-волк» возвратился на родину, и его мать в честь излечения сына заказала в православной церкви молебен, в котором в числе прочих упоминалось имя знаменитого венского врача. Правда, в 1918 году у Панкеева случился рецидив, и он вновь вынужден был прибегнуть к услугам Фрейда. В то время семья Сергея эмигрировала из России в Австрию, где влачила жалкое существование. Психоаналитик не только помог Панкееву как врач, но и оказал дружескую поддержку. «Нам просто нечем было бы платить за жилье, — вспоминал Сергей, — если бы не профессор Фрейд, которому время от времени удавалось доставать для нас с помощью пациентов-англичан английские книги для перевода».

Фрейд великий

Долгие годы упорства и роковые ошибки не сломили Фрейда. Наконец он открыл нечто такое, чего не было раньше. Он добился своего, невзирая на общественный остракизм. И его теория надолго пережила его самого.
В первом десятилетии XX века Фрейд был уже весьма известным ученым. Он получил докторскую степень по психологии — то, о чем мечтал в годы не очень сытой молодости. В 1909 году его пригласили в Америку выступить с циклом лекций. Это была уже мировая известность. Американцы безоговорочно приняли концепции Фрейда, его книги и статьи были там очень популярны. К слову сказать, сам психолог хоть и радовался признанию, но от американского общества был не в восторге. Его, чопорного европейца, возмутило американское панибратство. Современники писали, что он долго не мог успокоиться, когда гид назвал его «старина». Больше Фрейд в Америку не приезжал.
В 10–20-е годы XX века фрейдизм был безумно популярен и в России. Психоанализом увлекались Лев Троцкий, Сергей Эйзенштейн, Евгений Замятин, Михаил Зощенко и многие другие. Студенты-медики распевали частушку:

Аффекты ущемленные
и комплексы везде.
Без Фрейда, без Фрейда
не проживешь нигде.

Отношение к психоанализу в нашей стране меняется лишь к началу 1930-х: идеи австрийского ученого постепенно признаются чуждыми марксизму, а книги запираются в спецхран.
То же самое, только в еще более жестком варианте, происходило в Германии, где к власти пришел Гитлер. Фашистский лидер и его окружение отрицательно отнеслись к психоанализу, этому «копанию в разлагающих душу вопросах секса». В 1933 году книги Фрейда были публично сожжены в Берлине, о чем сам он не преминул сказать: «Прогресс налицо. В Средние века они сожгли бы меня, а сейчас они жгут книги».
После аншлюса Австрии ученый, которому грозила смерть еще и как еврею, был вызволен из гетто усилиями британских и американских друзей и смог выехать в Англию. На подвластных Германии территориях его работы были с тех пор строжайше запрещены. Некоторые из его родственников, оставшихся на родине, погибли в концлагерях. Пути назад у Фрейда не было.
Жизнь становилась все безрадостнее: у Фрейда обнаружили неизлечимую болезнь — рак полости рта. Привычка выкуривать по два­дцать сигар в день сделала свое дело. Его несколько раз оперировали, однако это не помогло. Последние месяцы жизни в Англии прошли в постоянных мучениях. 21 сентября 1939 года Зигмунд Фрейд умер. Поговаривают, что он уговорил своего врача ввести ему смертельную дозу морфия, чтобы покончить со страданиями. Так ли это, доподлинно неизвестно, но вполне вероятно. Он верил, что сделал все, для чего был предназначен, и обеспечил себе бессмертие.

Младшую дочь Анну (1895–1982) Фрейд ласково называл Аннерль и любил больше других детей, хотя она часто с грустью говорила: «Я появилась на свет лишь благодаря нелюбви моего отца к контрацепции».
В семье Фрейда его собственная теория была под запретом, и потому никто из старших детей ею не заинтересовался. Матильда и София вышли замуж. Мартин выучился коммерции, Эрнст стал архитектором (оба на фото справа внизу), Оливер занялся математикой. Только Анна увлеклась учением отца. Она сделала психоанализ своей профессией и при этом успевала помогать Фрейду в качестве его секретаря и сиделки.
После Второй мировой войны Анна лечила сотни детей, прошедших ужас концлагерей. А в 1947 году основала
в Лондоне Хэмпстедскую клинику – крупнейший в мире детский психоаналитический лечебный центр.
 

Copyright: журнал «Всемирный Следопыт»
www.vsled.ru
 



zenon